Академия Русского балета имени А.Я. Вагановой
Русский / English
info@vaganovaacademy.ru

Интервью с Оскаром Фреймом (сайт melmoth.co)

Окончив Академию Русского балета им. А.Я. Вагановой в июле этого года, Оскар Фрейм оказался в сложном и вместе с тем завидном положении. Молодой англичанин получил приглашения на работу и от Большого, и от Мариинского театров – невероятная дилемма, с которой приходилось сталкиваться лишь избранным выпускникам Академии, не говоря уже об иностранных стажерах.

Взвесив все «за» и «против», Оскар остановил свой выбор на Большом театре, став одним из немногих иностранцев, когда-либо зачисленных в состав этой прославленной труппы. Его положение уникально еще и по другой причине: Оскар Фрейм стал одним из первых выпускников, обучавшихся в классе Николая Цискаридзе.

Оскар Фрейм и Николай Цискаридзе

Какой ваш самый любимый балет?

По правде говоря, у меня нет любимого балета, но я бы назвал “Спартак” (в хореографии Юрия Григоровича) в числе самых лучших. Следом за ним я бы назвал балет “Онегин” (Джона Кранко). Полагаю потому, что оба этих спектакля требуют от артиста достаточно ярких актерских качеств и многогранных средств выразительности. Наряду с этим, постановка “Спартака” традиционно подразумевает участие в спектакле почти всей труппы, а я больше люблю те балеты, где на сцене одновременно находится много артистов. Знаменитое pas de deux Спартака и Фригии поставлено на мою самую любимую балетную музыку.

Помимо этого, я назвал бы балет “Ромео и Джульетта”, потому что в нем есть все – и изумительная музыка, и прекрасное балетное либретто – драматический накал в этом спектакле очень высок.

О какой роли вы мечтаете?

На данный момент я мечтаю о роли Ромео, потому что мне хотелось бы попробовать подготовить и покорить эту роль. Мне кажется, она соответствует моим сценическим возможностям, как эмоциональным, так и партнерским (что, на мой взгляд, является преимуществом). Наряду с этим, в этом балете очень красивая музыка – Сергей Прокофьев относится к числу моих самых любимых композиторов.

У вас есть любимый танцовщик?

Назвать самого любимого для меня достаточно сложно – мои предпочтения менялись со временем, отчасти из-за того, что я пришел в балет достаточно поздно, и у меня ушло много времени на то, чтобы познакомиться с великими балетами прошлого. Один из моих любимейших танцовщиков – Владимир Васильев. Он был первым исполнителем роли Спартака, и, на мой взгляд, лучше него эту роль никто не смог исполнить. Я также восхищаюсь Юрием Соловьевым. Он был первым танцовщиком, которого я увидел на видео на YouTube, поэтому он занимает в моем сердце особое место. На мой взгляд, он технически во многом опередил свое время, и то, как он исполнял прыжки, очень вдохновило меня. Из балерин я отдаю предпочтение Екатерине Максимовой. Мне кажется, она сумела взять у Васильева все самое лучшее, и ее физические данные и изящество на сцене несравненны. Если говорить о современных танцовщиках, Роберто Болле для меня один из самых любимых, потому что он обладает всеми качествами истинного классического танцовщика и очень выразителен на сцене.

Какой совет вы дали бы ребенку, который хочет стать артистом балета? 

Это далеко не легкий путь. Он не всегда прямолинеен и не всегда пролегает так, как ты себе это представляешь. Поэтому, несмотря на то что в определенном отношении необходимо быть последовательным на пути ученичества, нужно всегда сохранять гибкость мышления и оставаться открытым новым возможностям.  Я восхищаюсь Ксандером Паришем за его решение отправиться в Россию, потому что знаю, какая сила воли и характера для этого необходима.

Я бы также отметил, что необходимо быть очень сильным и целеустремленным человеком, каких бы аспектов твоей деятельности это не касалось. Это значит, что к тому моменту, когда ты достигаешь определенного уровня профессионализма, твое понимание того, что значит быть артистом балета, иногда кардинально меняется. Тем не менее, не имеет значения, сколь усердно и как долго ты учишься, и насколько сложной может быть  учеба, выход на сцену и возможность станцевать перед зрителем полностью окупают все затраченные усилия.  Очень важно думать на перспективу, заглядывая вперед на 2-3 года, чтобы выработать понимание того, где ты хочешь и должен оказаться по окончании учебы.

Нужно также научиться справляться с постоянной критикой и быть готовым к неудачам – как малым, так и большим. Неважно, касается ли это того, сумел ли ты правильно исполнить движение или получил отказ на просмотре – нужно продолжать двигаться вперед и работать с умом, пока все не получится. Поэтому, я полагаю, что для будущего танцовщика основными качествами являются высокий интеллект и несгибаемость характера (и, конечно, желание танцевать!).

Оскар Фрейм и Николай Цискаридзе на сцене Мариинского театра
Оскар Фрейм и Николай Цискаридзе на сцене Мариинского театра.

Мне доводилось читать о том, что в детстве вашей главной страстью был спорт. Как вы заинтересовались балетом? 

Я никогда не мог с уверенностью сказать, почему предпочел балет всему остальному. Безусловно, я всегда был и остаюсь очень активным человеком, когда у меня есть такая возможность.

С двух или с трех лет я занимался плаванием, затем увлекся серфингом и  парусным спортом, позднее начал нырять. Вместе с семьей мы также часто совершали велосипедные путешествия. Примерно в то время, когда мне исполнилось десять, из-за дислексии я стал отставать по школьным предметам, и в результате потерял интерес к внеклассным спортивным занятиям (хотя в то время я занимался спортом очень серьезно). Плохая успеваемость также сильно повлияла на мою самооценку. В то время балет стал для меня единственным занятием, которое я не бросил. Вне зависимости от того, как скверно я ощущал себя по дороге из школы, я неизменно с радостью шел в балетную студию.

Насколько я знаю, вы начали заниматься  балетом в Балетной академии в Хэмптоне (Великобритания) в возрасте 11 лет. Какими вспоминаются вам эти первые годы занятий? Вы помните свои первые танцевальные уроки?

К тому времени, когда я начал учиться в Хэмптоне, я уже около года посещал балетную студию в Лондоне. Я оказался в Хэмптоне потому, что мне хотелось продолжать танцевать, когда моя семья переехала на юг Англии, и мы нашли Джуди Брин в Балетной академии в Хэмптоне. Я почти ничего не помню о первых занятиях в балетном классе, но безусловно помню, как впервые оказался на одном из уроков у Джуди Брин. Я первый раз столкнулся с тем, что у урока есть четкая структура, определенный свод правил и свои законы, согласно которым нужно исполнять те или иные движения. Это стало моим первым знакомством с вагановским методом, и я помню, как здорово Джуди учила меня основам самодисциплины. Именно она внушила мне мысль, что я должен начать заниматься профессионально. Я очень многим ей обязан.

В 2011 году вы получили стипендию на обучение в Кировской академии балета (Kirov Academy of Ballet) в Вашингтоне и провели несколько лет в США. Не могли бы вы немного рассказать об учебе в этом учебном заведении?

Да, поступление в Кировскую академию стало для меня первым серьезным этапом. Учеба там казалась мне странной, потому что я ощущал себя совершенно не в свое тарелке. Помню одно из первых занятий с моим будущим педагогом Николаем Кабаняевым. Пока мы удерживали одну из поз, он ходил по классу и спрашивал каждого из учеников, кто его любимые танцовщики. Я оказался единственным, кто не смог ответить на этот вопрос, потому что был еще совершенным новичком в балете. Однако мои ощущения от учебы в Кировской академии менялись с каждым годом. Пока я учился, в школе произошли некоторые административные изменения, и в итоге за четыре года учебы у меня сменилось три преподавателя, в то время, как изначально я должен был учиться у одного и того же. Но тем не мене, я чему-то научился у каждого из них. В первые два года учеба была наиболее интенсивной. Кабяняев стал первым педагогом, который меня вдохновил, и до тех пор, пока я не попал к Цискаридзе, никто по сути не способствовал моему развитию в той мере, в какой это делал он. Он учил меня тому, как нужно работать, и от этого умения работать сформировалась моя любовь к балету.

В 2015 году вы участвовали в конкурсе Prix de Lausanne. Как вы можете оценить этот опыт? Можете ли вы дать какой-либо совет молодым танцовщикам, которые планируют принять участие в этом конкурсе?

Могу дать лишь единственный совет – нужно попросту быть готовым к этому конкурсу. Я поехал на Prix de Lausanne c очень слабой подготовкой, и когда я там оказался, у меня возникло ощущение, что большинство участников репетировали свои вариации по году, в то время как я готовился всего около двух месяцев. Конкурсные дни оказались для меня очень напряженными и заставили вспомнить о том, сколь высока конкуренция в мире. Я вернулся в Кировскую академию с очень низкой самооценкой и неизменной решимостью приложить все усилия к тому, чтобы повысить свой уровень.  

Тем не менее, я думаю, что конкурс в Лозанне – один из немногих конкурсов, где призы, которые получают участники, не вышедшие в финал, иногда оказываются даже лучше тех, что присуждают финалистам. Я не попал в финал, потому что был недостаточно подготовлен, но затем, в конце недели был организован просмотр, на котором представители всех школ и некоторых трупп просматривали участников, не попавших в финал. После просмотра я получил около 14 разных предложений. Понимание того, что мною заинтересовались самые разные школы со всего мира, очень вдохновило меня, и во многом именно благодаря этому у меня появилось решимость вернуться в свою академию, работать еще усерднее и совершенствовать свои навыки, чтобы достичь того уровня, на котором были другие конкурсанты.

Оскар Фрейм в "Классической симфонии"

Вам приходилось сталкиваться с несколькими разными школами и путешествовать по всему миру. Возникало ли у вас когда-либо желание поучиться в Великобритании?

В то время, когда после школы я посещал балетные занятия в Лондоне, где преподавание велось примерно по той же методике, по которой обучают в Королевской академии танца, я еще не был до конца уверен, что хочу продолжать заниматься балетом. Я дважды приходил на просмотры, чтобы поступить в младшую группу Королевской академии, но оба раза меня не прияли. Мой интерес к балету по-настоящему проявился тогда, когда я начал заниматься по русской методике с Джуди Брин. После этого ничто меня по-настоящему не увлекало, кроме занятий по методике Вагановой. Меня это очень затянуло. 

Почему вы решили поехать на учебу в Академию Русского балета им. А.Я. Вагановой? Как проходил просмотр?

Мое решение поехать туда было своего рода авантюрой. После того, как я оставил Академию в Амстердаме, идти мне было некуда. У меня было всего несколько друзей и почти не было связей. Случайно у меня завязался разговор с одной из моих давних подруг по Кировской академии, Дэборой Дэвис. Мы просто обсуждали сложившуюся ситуацию, и я спросил ее совета. Дебора поговорила со своей матерью, Еленой Тенчиковой, которая преподавала в Кировской академии и была мне знакома со времени учебы. Она позвонила в Академию Русского балета им. А.Я. Вагановой  и попросила, чтобы меня просмотрели. Дебора смогла меня убедить, что атмосфера Академии в Петербурге идеально мне подойдет, а мои родители, тем временем, заказали билеты в Россию.

Сам просмотр оказался достаточно забавным. Я приехал в Петербург и направился в Академию, чтобы встретиться с дамой, которая должна была отвести меня на просмотр, но каким-то образом возникла путаница со временем, в которое должен был начаться класс. В итоге мне пришлось присоединиться к юношам, которые уже закончили работу у станка и перешли к выполнению больших прыжков – ferme и sissonne. До этого я три месяца вообще не занимался, и мне казалось, что шансов у меня никаких. Но Жанна Аюпова посмотрела на меня и в конце занятия спросила, когда бы я хотел начать учебу. Я вновь приехал в Академию спустя месяц, до конца не понимания, во что ввязался!

Вы начали учебу в Академии Русского балета в 2016 году.  Многие иностранные стажеры переживают культурный шок в первые несколько месяцев учебы в академии и из-за языкового барьера, и из-за интенсивности и специфики предлагаемых занятий. Как вы себя ощущали?

Да, безусловно, мой новый опыт в корне отличался от предыдущего. И дело не только в том, что я начал учебу с середины семестра, когда школа готовилась к экзаменам, и уже начались репетиции выпускных спектаклей. Изучение русского языка оказалось в итоге не таким уж сложным, хотя до того, как уехал из Англии, я по-русски не говорил. Мне удалось легко заговорить, потому что я был единственным иностранным стажером в своем классе, и нашему педагогу (Алексею Ильину) не было никакой необходимости давать указания на английском, как поступают многие преподаватели Академии. Моя тактика заключалась в том, что я попросту утвердительно кивал головой и говорил “да”, и только потом выяснял, что имелось ввиду. Все время я только так и учился. Попытки прочесть письменный шрифт на школьной доске и в репетиционных залах оборачивались для меня ночным кошмаром. 

Я везде следовал за своими новыми одноклассниками, и они оказались достаточно терпеливыми и дружелюбными, позволяя мне это делать. Я почти не тосковал по дому, потому что был очень сосредоточен на учебе и стремлении дотянуться до уровня своих одноклассников. Ежечасно я пытался погрузиться в новую культуру, пробуя новые блюда, прогуливаясь по магазинам, даже в то время, когда еще не знал, как заговорить с кассиром.  Я почувствовал себя совершенно на своем месте: преподаватели в Академии были такими же как мои первые учителя в Кировской академии; те, что действительно помогли мне сделать серьезный шаг в постижении профессии. Мне очень повезло, что юноши из моего класса оказались чрезвычайно добры ко мне и обращались со мной как с равным.

Оскар Фрейм и Жофия Лацко 2016
Оскар Фрейм и Жофия Лацко в отчетном концерте в Эрмитажном театре, май 2016 г.

У Вас были любимые педагоги в Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой? Не могли бы вы немного рассказать о них?

В Академии Русского балета было несколько по истине выдающихся педагогов, но мои самые любимые – это Николай Цискаридзе и Ирина Ситникова.  У них сходная манера преподавания и похожее отношение к своему делу, и иногда Цискаридзе на время своего отсутствия передавал нас Ирине Ситниковой. Она занималась с нами так, как со своими собственными учениками. Ее фирменный стиль заключался в том, чтобы ввести grand battements во все комбинации у станка. Обоих этих педагогов отличает умение создать особую рабочую атмосферу – они могут продолжать занятие вне зависимости от того, насколько поздний час или насколько они устали. И тебе не остается ничего иного, как поступать также.

В период учебы в Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой, вы освоили ведущий репертуар. Есть ли такая роль или спектакль, которыми вы особенно гордитесь?

Да, репертуар был сложным, и студентам Академии приходилось исполнять множество характерных номеров на выпускных спектаклях. Мне кажется, что в итоге я станцевал некоторые менее важные роли гораздо лучше, чем более важные, поэтому могу сказать, что несмотря на то, что горжусь исполнением роли Щелкунчика-принца, я считаю, что станцевал Пьеро («Фея кукол») или «Консерваторию» лучше.

 Одна из ролей, которая доставила мне самое большое удовольствие, это роль солиста в красном плаще в постановке «Болеро» Бронеславы Нижинской. Что мне действительно понравилось в Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой и что отличает ее от других школ, это большое количество выступлений у учеников. Начиная с января и до конца сезона мы исполняли «Фею кукол» один или два раза в месяц. Однажды мне пришлось заменить заболевшего товарища в партии Пьеро, и мы с Пашей (Павел Михеев) целый месяц выходили на сцену каждые выходные, не имея ни единого дня отдыха.  И это наряду с подготовкой к экзаменам и обычными каждодневными занятиями. Несмотря на то, что это было сложно, я понимал, что это прекрасная школа перед тем, как прийти в театр.

Оскар Фрейм в "Консерватории" Бурнонвиля
Оскар Фрейм в «Консерватории», 2017 г.

В определенном смысле вы уже вошли в историю балета, поскольку стали одним из учеников того класса, в котором преподавал и который впервые в своей практике выпустил Николай Цискаридзе. Как вам работалось с ним?

Работа была напряженной, во всех смыслах этого слова. В его методике преподавания столько разных аспектов. Я читал интервью с ним, в котором он описывал, как с ними занимался его педагог Петр Пестов, и я тут же понял, чему нас пытался научить Цискаридзе, и почему он использовал некоторые из тех методов, которые использовал Пестов.

Первое, чему он нас научил, была дисциплина – и не только дисциплина по отношению к педагогу, но также и к себе самому. Иногда он заставлял нас исполнять немыслимые комбинации просто ради забавы, и я очень отчетливо помню тот период времени, когда репетировал партию Щелкунчика-принца за неделю до того, как должен был исполнить ее на сцене; на протяжении нескольких дней между ежедневным классом и генеральными репетициями я повторял свою вариацию по 20-25 раз. Цискаридзе доводил меня до полного изнеможения. Но это научило меня тому, что у меня есть скрытые резервы энергии, в существование которых я никогда бы не смог поверить. Иногда он свирепел настолько , что я попросту не осмеливался сказать, что не могу сделать то, что он требует. В другой раз я просто хотел произвести впечатление на него и на своих одноклассников. Как бы то ни было, занятия с Николаем Максимовичем в Академии Русского балета позволили мне добиться гораздо более быстрого прогресса, чем какие-либо другие занятия с тех пор, как я учился первые годы у Кабаняева. Он также заставил меня открыть для себя наиболее важные истины, касающиеся искусства, водил нас по музеям и художественным выставкам, где объяснял различные исторические факты, которые легли в основу тех или иных либретто, особенности костюмов и даже различные позы, характерные для балета.  И все это в дополнение к ежедневным систематическим занятиям с нами в балетном зале. Это было «горячее» время!

Перед выходом на сцену - Оскар Фрейм и Николай Цискаридзе
Перед выходом на сцену: Оскар Фрейм и Николай Цискаридзе.

Ваш класс был очень разнородным, поскольку почти все ученики являлись выходцами из разных школ, городов, а иногда и стран. Лишь немногие из них с самого начала учились в Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой. Каково было заниматься в столь разнородной группе?

В начале года наш класс, где преподавал Николай Цискаридзе, действительно был разнородным. Помимо тех четверых учеников, с которыми я учился вместе в прошлом полугодии у Ильина, было еще трое, двое из которых являлись иностранными стажерами из Америки и Франции. Оба они были очень доброжелательными ребятами. В начале года обстановка была несколько напряженной, потому что мы все пытались приноровиться к новому порядку, установленному Цискаридзе, но к декабрю у меня уже появилось ощущение, что между нами возникло своего рода братство. Мы были в определенном смысле обособлены, поскольку учились в выпускном классе, и к концу года это чувство еще более усилилось. Нас связывали тесные узы товарищества, которые помогали нам держаться вместе, и дали силы сдать (по истине ужасающий) экзамен.

На видеозаписи экзамена, которая выложена на YouTube, все выглядит очень гладко, но когда мы заходили за дверь, то буквально падали на пол, хватали ртом воздух и старались собрать в кулак всю оставшуюся силу воли, чтобы вновь подняться и выйти в зал. Нам даже приходилось подбадривать друг друга. Мне кажется, невооруженным взглядом видно, что ближе к концу, когда самое сложное было уже позади, мы начали расслабляться и получать удовольствие от того, что делали (возможно, просто от того, что испытали облегчение или, по меньшей мере, смогли найти в себе силы начать хотя бы немного улыбаться). Я очень рад, что иду в Большой театр вместе с Егором (Геращенко), хотя грустно расставаться с другими одноклассниками (несмотря на то, что я очень рад за них, что они будут танцевать в Мариинском театре).

Ваш выпускной экзамен выглядел, мягко говоря, сложным. Насколько было трудно готовиться к нему? И особенно репетировать эту безумную комбинацию frappe, поставленную на “Снежинки” Цфасмана?

Мне кажется, что комбинация frappe – далеко не самая сложная, но именно она очень ярко олицетворяет собой педагогический метод Цискаридзе. Тот день, когда он сказал нам, что мы будем выполнять комбинации у станка без каких-либо пауз, стал для меня самым «черным» из всех дней, проведенных в Академии. Я до сих пор помню, как мне становилось дурно от одной мысли об этом. Мы готовились к экзамену примерно с октября, и в течение всего года отрабатывали экзаменационные комбинации. Это было сродни Одиссее, лишь с той разницей, что каждый день повторялась одна и та же история, и почти к каждой комбинации каждый раз делались разные поправки. Цискаридзе наказывал нас за одни и те же ошибки в каждой комбинации, даже если не все делали эти ошибки. Честно скажу, нам приходилось работать так усердно, как мы никогда прежде не работали. Помимо необходимости репетировать программу выпускного экзамена по классическому танцу, нужно было совершенствовать те роли, которые мы исполняли в школьных спектаклях, и готовиться к экзаменам по другим дисциплинам. Иногда даже время на сон удавалось выкроить с трудом. Работа была напряженной, но вместе с тем совершенно протрясающей!

Оскар Фрейм в классе
В классе Академии.

Выпускные спектакли этого года по праву можно назвать выдающимися. Не могли бы вы немного рассказать о репетиционном процессе и о собственных ощущениях от выступлений на сцене Мариинского театра?

Благодарю вас! Да, я помню свой первый выход на сцену Мариинского театра. Мысль о том, что я выступаю на той же сцене, на которой танцевали почти все танцовщики, которые стали для меня кумирами в годы учебы в Кировской академии, казалась мне совершенно невероятной. И чем больше спектаклей я исполнял на этой сцене, тем комфортнее мне становилось, и тем более уверенно я себя ощущал. Предвкушение возможности выхода на сцену в конце месяца согревало мне душу в самые сложные периоды моей жизни в Академии. Я помню, как после первого поклона на сцене (когда Академия представляла спектакль «Болеро» Бронеславы Нижинской), я позвонил своей маме, как только зашел за кулисы, потому что меня переполняли эмоции. Затем, когда я вышел в «Щелкунчике», поддержать меня на моем первом выступлении на профессиональной сцене в качестве солиста приехала вся моя семья. После спектакля мои родители и сестры пришли на сцену, и это было просто невероятно (моя мама сказала, что с трудом досмотрела спектакль до конца, потому что безумно за меня волновалась). А я был просто счастлив, что не столкнулся ни с одной из Снежинок! Я репетировал всего неделю и вышел на сцену без единой полноценной сценической репетиции.

Оскар Фрейм в "Классической симфонии" Лавровского
Оскар Фрейм в «Классической симфонии», 2017 г.

Мне доводилось читать, что вы были удивлены приглашению от Большого театра и сперва сомневались, стоит ли его принимать. Каковы были ваши планы до того, как вы получили приглашение, и чем объяснялась ваша нерешительность?

Приглашение от Большого театра совершенно обескуражило меня. Я часто представлял себе то время, когда закончу учебу и стану получать предложения о работе, но когда это произошло, я не мог поверить, что это не сон. Затем, когда я стал получать приглашения и от других театров, я внезапно почувствовал, что нахожусь в полной растерянности. Я поговорил со своими родителями, и они посоветовали мне довериться Николаю Максимовичу. Они сказали, что благодаря именно этому человеку я достиг самых значительных успехов в танце за последние пять лет, он является моим педагогом, и поэтому мне следует прислушаться к его совету. Это было сложно, потому что я очень люблю и уважаю Мариинский театр, большая часть моих любимых педагогов – бывшие танцовщики Мариинского тетра, и большинство моих лучших друзей приняли приглашение о работе в этой труппе. Вот почему на принятие решения мне потребовалось долгое время.

В Большом театре очень широкий и разнообразный репертуар. Есть ли какие-либо балеты или роли, которые вам особенно интересны?

Честно говоря, я не знаю, на исполнение каких ролей я мог бы иметь шанс, но мне бы очень хотелось быть занятым в максимальном количестве балетов Григоровича. Его балеты обладают поразительным свойством вдохновлять танцовщиков на то, чтобы стать серьезными артистами.

Хотели бы вы поработать с какими-либо другими труппами?

В будущем мне хотелось бы получить возможность поработать с балетом Венской оперы, Датским королевским балетом и балетом Парижской оперы. Эти труппы уважают классическое наследие и сохраняют особый репертуар, который хранит историю и традиции балета от прошлого к настоящему. Для меня было бы огромной честью выступить с такими грандиозными труппами.

Источник и оригинал интервью на английском языке: melmoth.co, 10 сентября 2017 г.
Фото: Михаил Логвинов, Виктор Васильев, Александр Ку.